Модели необъятной красоты: русский бизнес вернул индустрии женственность

Модели необъятной красоты: русский бизнес вернул индустрии женственностьМодельный бизнес в Российской Федерации, как ни необычно, далеко не нов. Может лишь показаться, что история его, как и каждая, но, бизнес-история страны, начинается на заре девяностых, когда в первый раз были отменены запреты на личный бизнес. Но манекенщицы (так их именовали в период СССР) существовали в далеком прошлом, да и до Альянса были дамы-демонстраторы, которые показывали дворянкам изысканные модели французских платьев, завезенных по случаю в местный уезд перед балом…
Но конкретно бизнес, конечно, стартовал в девяностые. Это был всемирный расцвет индустрии, момент появления топ-моделей как личностей, узнаваемых, тиражируемых, не обезличенных, а, напротив, демонстрирующих неповторимую индивидуальность. Это была эра великих дам: Синди Кроуфорд, Клаудии Шиффер, Наоми Кэмпбелл, Линды Евангелисты и других. И это была эра, когда моделью грезила стать фактически каждая высокая женщина. Основное было – похудеть до нужной «кондиции», которая выражалась примитивной формулой в шесть цифр: 90–60–90. Не имеет значение, какими упрочнениями это удавалось сделать, основное было – довести себя до верной формы. Но в этой «правильности» и крылся парадокс: так как самыми успешными на подиуме как раз были те, кто владел яркой незабываемой внешностью и личностью, которую нереально подогнать под какие-либо параметры! Исходя из этого, отгремев дюжина лет, модельный бизнес в Российской Федерации на долгое время превратился в потоковую индустрию, не диктовавшую условий миру. Так длилось, пока не настала эра перемен и до тех пор пока в моду не вошли русские концепция и мотивы plus size.

Плюс – не минус

Уже второй год российские модели, высокие, крутобедрые, с яркой и роскошными волосами наружностью, диктуют мировому бизнесу правила игры, выходят на подиумы и в мировые топы, становятся объектом подражания и внимания. Изменяют собственную позицию столпы индустрии – Vogue, Pirelli, Shape, Cosmo. Самыми востребованными сейчас становятся дамы «необъятной красоты». Это и известная Хлоя Маршалл, покорившая английский конкурс красоты собственными броскими формами, и сексуальная Кристалл Ренн, одна из первых моделей, добившихся грандиозного успеха конкретно в «собственном размере», и, наконец, возможно отыскать в памяти неповторимую историю Кейт Аптон, которая в прошедшем году приобрела статус самой сексуальной дамы планеты. Не обращая внимания на то, что ей противостояли тысячи стандартных худощавых красоток, Кейт стала победительницей «народного голосования». Миллиарды пользователей Интернета назвали ее поразительно прекрасной и привлекательной!
В Российской Федерации эти новости актуальны, как нигде. Конкретно у нас испокон столетий ценились добропорядочные формы, а не заморенность. А также европейская мода, введенная либо насажденная Петром, не смогла вышибить из менталитета любви к пышной фактуре. Кстати слово «дистрофичной» в русском языке, к слову, имеет негативное значение: «нехорошей», «дырявый», «неисправный». Не забывайте – «кафтан прохудился»? Дистрофичное слово кто-то кому-то сообщил. И напротив, поправляться – значит, поправляться. Полный – значит, наполненный, богатый. Дом полная чаша, и в нем царит полный порядок. Так как же незыблемая культура внезапно «упала» под напором западной индустрии, пропагандировавшей сперва героиновый шик, а потом уже откровенную анорексичность? Доведя до предела андрогинную сторону модельного бизнеса, выставив на подиум уже «оголенные кости» без каких-либо половых показателей и добившись десятков смертей среди моделей, добровольно заморивших себя голодом, бизнес признал, что в русском концепции, не приемлющей излишней худобы, имеется рациональное зерно. И на подиуме начали появляться сперва шокирующие, а позже все более привычные модели «плюс-сайз».

Так комфортно!

Иногда появляется этот извечный вопрос – ну по какой причине, по какой причине кто-то придумал эти дурные параметры 90–60–90, откуда они вообще взялись? Откуда отправилась мода именно на дистрофичных моделей? Так как в случае если в стране фактически все взрослое население совсем по-второму выглядит и лишь десяти процентам девушек повезло от природы иметь высокий рост и худощавые тела, для чего строить около этого исключения целую индустрию?
Теории разворачивались самые различные. Самая популярная гласит, что большая часть модельеров – гомосексуалисты, и они практически одевали не дам, а мальчиков и подбирали образы с андрогинным уклоном конкретно из-за собственной любви к мальчишеским формам. Они просто не видели в женственности какого-либо проявления сексуальности. То ли дело, к примеру, Коко Шанель. Будучи дамой, она ни при каких обстоятельствах не делала из второй дамы посмешище, похожее на недопарня с впалой грудью, она подчеркивала изящество, элегантность и красоту, делая из дамы леди. Конечно, что мужчины с нетрадиционной ориентацией не осознают, как она ощущала этот стиль. Они будут делать то, что ценят, считают красивым и знают.
Вторая теория заключается в том, что коллекции нужно демонстрировать в мире. И возить за собой дюжина моделей – накладно. Несложнее забрать «готовых» в местном агентстве. Конечно, что лучше всего, когда эти модели анатомически идеально подходят под платья, являются отражением пару оскорбительного собственного прозвища «вешалки». А вешалке, простите, таковой и надеется быть, плоской, высокой и малоприметной, чтобы не перекрывать самой вещи, не отвлекать от нее внимания через чур роскошными формами. И конечно же, фактически у всех однообразное строение костей. А вот полнеют все дамы совсем по-различному. Исходя из этого отыскать двух полностью аналогичных по параметрам дистрофичных девушек куда несложнее, чем двух фактурных. У кого-то более выражена попа, но более узкая талия, у кого-то выпирает вперед плечи и живот более округлые. Теоретически размер возможно наряду с этим однообразным – к примеру, пятидесятым. Но на двух моделях одинаковая вещь будет смотреться более либо менее выигрышно. Исходя из этого модельерам выяснилось удачнее пошить коллекции на однообразных худощавых демонстраторов.

Plus size в Российской Федерации

В Российской Федерации пока не довольно много моделей, трудящихся в категории «плюс», но они имеется. К примеру, такой есть Гульжан Тихомирова. Эта восточная красивая женщина не побоялась кинуть вызов обществу и доказать, что на подиуме должны быть не только худенькие модели. Вот уже пару лет она выходит на подиумы, воображая одежду для девушек, которые носят вещи больше, чем размер XS.
Гульжан – это ответ на вопрос: может ли женщина с пышными формами рекламировать одежду? Ответ однозначный – да, в силу того, что, взглянуть на нее, мы видим красоту, грацию, пластику и, конечно, известную модельную походку, которая заставляет наслаждаться костюмами. А для девушек, которые мучают себя твёрдыми диетами и до паники опасаются собрать лишние килограммы, это еще и показатель того, что красота не имеет стандартов. И если ты желаешь добиться успеха в любой сфере, даже в которую иногда, думается вход закрыт, – возможно и необходимо стремиться к этому.

Сейчас модельный бизнес тоже начал приходить к нормальности. К тому, что модели plus size, приближенные к реалиям улиц, контор а также провинциальных фабрик, были более востребованными. На них куда несложнее ориентироваться, получая одежду, поскольку образы этих моделей не идеализированы. Намного легче принимать собственную красоту через призму глянца, что не демонстрирует чего-то нереального и нездорового. Человечество набралось воздуха с облегчением, возвратившись в естественное, природой созданное для течения судьбы русло.

Модели необъятной красоты: русский бизнес вернул индустрии женственность
Модели необъятной красоты: русский бизнес вернул индустрии женственность
Модели необъятной красоты: русский бизнес вернул индустрии женственность
Модели необъятной красоты: русский бизнес вернул индустрии женственность
Модели необъятной красоты: русский бизнес вернул индустрии женственность
Модели необъятной красоты: русский бизнес вернул индустрии женственность